НОВОПОЛОЦК, ГАЗОСПАСАТЕЛЬ, ЗАРПЛАТА

— Вы рассказывали, что с 2020-го работаете газоспасателем на предприятии "Нафтан". Выходит, к тому времени уже обосновались в Новополоцке?
— Да. Отсюда вторая жена. Еще есть квартира в Гродно, но там живет сын Антон.

— Раньше игрокам клубы помогали с жильем. А вам — "Нафтан"?
— Если бы! В те времена "Нафтану" самому нужно было помогать. Много денег, как раньше, у клуба уже не было. Да и на заводе к тому времени настали не лучшие времена.

— Приезжие говорят, что в Новополоцке с экологией совсем плохо.
— Может, это с непривычки? Совсем близко к заводу что-то такое, может, и ощущается. А так — нет. За городом вообще красота. У нас сейчас даже снег белее, чем в Минске. Наверное, потому что в Новополоцке машин на улицах меньше.

— Ну хоть на завод-то вам устроиться помогли?
— Не без этого. Нашлись добрые люди.

— Кто вместе с вами работает из бывших футболистов, которые на слуху?
— Из игроков старшего поколения — Виталий Гаманович. Долго играл в "Нафтане" в 90-х. Из ребят примерно моего возраста — Володя Шаков.

— Что входит в ваши обязанности?
— Ликвидация чрезвычайных происшествий на заводе, оказание помощи пострадавшим. А такими ЧП могут быть, например, розлив жидкостей, разгерметизация емкостей с газами и так далее.

— Даже звучит жутковато.
— Ничего такого при мне, слава богу, не было. Но все равно нам всегда, каждый день, надо быть в полной боевой готовности. Для этого в газоспасательном отряде и нужны физически крепкие, подготовленные ребята.

— Самая большая неприятность в пору вашей занятости на заводе?
— Как-то мужику одному плохо стало. Не из-за каких-то особенностей работы — просто так. Мы пробовали его откачать, но, увы, спасти так и не смогли… Вот это тоже входит в наши обязанности — оказывать первую медицинскую помощь пострадавшим и оставаться рядом с ними, пока не приедут врачи, скорая и так далее.

— Как проходит ваш обычный день на работе?
— Начало смены в 7:30 утра. На месте мы обычно за час до этого — в 6:30. Ровно через сутки — домой. Начинается все с приемки смены, заканчивается — ее сдачей. Работа такая, что на одном месте не сидим. Проверяем все необходимое оборудование — противогазы и так далее. Занимаемся физической подготовкой, тренируемся с манекенами. Производим замеры различных показателей, чтобы было понятно, можно ли, исходя из этого, приступать к работе. Время, отведенное для сна — с двух до шести часов ночью. Получается, четыре часа. Но, например, телефонисту спать вообще нельзя — мало ли что.

— Какой график работы?
— Сутки через трое. В понедельник отработал — затем в пятницу. Я рыбалку люблю, так что на нее всегда есть время. Для меня это то, что нужно. Отличный режим — очень удобно! А порыбачить здесь есть где. На Витебщине и озер полно, и Двина под боком протекает. Мест хватает для любого вида рыбалки.

— Зарплата?
— Она средняя по стране — около двух тысяч рублей. Наверное, скоро у нас в футболе меньше будет.

— На этой работе отмеряете себе какое-то время?
— Нет. Как будет, так и будет. А если что-то и меняется, то, считаю, всегда к лучшему. Особо не жалуюсь. На работе все нравится и устраивает. Нормально живем, радуемся жизни. И футбол тоже смотрим — благо есть на кого посмотреть.

СЫН, АРЕНДА, КОВАЛЕВИЧ

— Вы были левым полузащитником. Ваш сын Антон сейчас — тоже. Неужели настолько генетически все запрограммировано?
— Ну я-то всегда слева играл. А он какие-то матчи и справа проводил. А вообще, предрасположенность у Антона ко всему этому, конечно, была. Он же родился в спортивной семье. Я — понятно. А его мама — бывшая легкоатлетка. Бегала на средние дистанции — 400 и 800 метров. Но здоровья, физической готовности ему еще больше нужно.

— У вас с сыном в игре больше сходств или различий?
— Раньше футбол другой был. В мое время от крайнего хавбека что требовалось? Проход по флангу — навес. У меня была хорошая "диагональ", мог подачу удобную вырезать со своей бровки. А Антон все-таки более разноплановый. Он может и перепасовку устроить, и сместиться с края в центр. Любит повозиться с мячом, скажем так. Ну и удар у него неплохой — семь голов в прошлом году. Причем немало из них — из-за штрафной, как в игре с "Урарту" в еврокубках.

— Когда сын перебирался из Гродно в аренду в "Нафтан", жил с вами?
— Нет. Разве что приезжал с ночевкой время от времени. А так, все время обитал на базе клуба — в Междуречье. У него же не одна, а две аренды в Новополоцк из "Немана" были. Вторая — в 2024-м. А первая — еще в 2022-м в пору выступления "Нафтана" в первой лиге. Команда тогда, может, и не ахти какая была, но вернулась в высшую лигу. Против обеих аренд ничего не имею. Думаю, они сыну в развитии помогли. После первой побывки в Новополоцке он вернулся в Гродно и стал играть в "Немане" чаще.

— Антон в самом начале осени получил серьезную травму. Как восстанавливается?
— Да, в сентябре в игре с "Молодечно" в гостях порвал "кресты". Заменили уже на 10-й минуте. Перенес операцию, сейчас проходит реабилитация. Если все будет хорошо, то надеемся, что примерно через месяц сможет приступить к беговой работе. Посмотрим, как восстановится. Надо ведь еще помнить, что у него до весны служба в армии.

— Наверняка обсуждаете игру сына с Игорем Ковалевичем, у которого он играет в "Немане"?
— Не сказать, будто после каждой игры. Так, время от времени общаемся. Игорь Николаевич всегда говорит так, как есть: если хорошо — то хорошо, если плохо — то плохо. Из-за того, что прямой, у него и столько этих удалений и дисквалификаций. А что касается Антона, то считает, что если он продолжит работать над собой, то, может, толк из него и будет.

— Вы вместе с Ковалевичем сами в "Немане" играли четверть века назад. Он для вас кто?
— Скорее наставник. Многие видят только одну сторону его характера, скажем так. Ту, где жесткость, грубое словцо, суровость и тому подобное. Но вообще он очень чуткий и отзывчивый, добрейшей души человек. Человечище, каких поискать! Всегда готов прийти на помощь, на выручку. Скольким он ребятам помог, когда у них проблемы со здоровьем были! А некоторых даже от смерти спас — но здесь давайте без фамилий. Правда, если игрок слабый духом, с давлением не справляется, он у Ковалевича в команде играть не сможет.

"ДОГОВОРНЯКИ", СУДИМОСТЬ, БЕЗДЕНЕЖЬЕ

— Если бы не та злополучная история с "договорняками", вы так и работали бы сейчас в футболе?
— Скорее всего, да. Думаю, так и было бы. Я сейчас расскажу — и, конечно, как всегда, комментарии начнутся. Но считаю, что наказание слишком строгое. Во-первых, федерация меня пожизненно дисквалифицировала. То есть никакого срока, после которого реабилитируют, не существует. А значит, шансов вернуться в футбол нет. Во-вторых, суд приговорил к ограничению свободы на год. В-третьих, еще и пять лет запрета на профессию. Это значит, что нельзя работать в спорте.

Конечно, я согласен, что виноват. Но получается, что сразу три вида наказания. После суда, который состоялся в 2020-м, прошло уже пять лет. А мне еще нужно два года ходить и отмечаться для так называемого погашения судимости. Мне кажется, что преступление несоизмеримо такому наказанию в его общем виде. Очень жестко это все. Не знаю, помогло это нашему футболу или нет.

— Год лишения свободы без направления в учреждение открытого типа — как это было? Как вообще прошло для вас это время?
— Выходишь только на работу, а все остальное время находишься дома. К тебе с проверкой и днем приходят, и ночью. Могут заглянуть в два-три часа ночи. И сам ходишь отмечаться каждую неделю. Злишься, конечно, но поделать с этим ничего не можешь.

— Вас наказали за "прием денежного вознаграждения за оказание влияния на результаты соревнований". Взяли, как и Владимир Маковский, тысячу долларов?
— Да, тоже около того. Знаю, что Вовка хотел апелляцию подать. И пробовал это сделать через три года после вердикта. Но в федерации ее отклонили.

— Почему именно ваш "Нафтан" тогда оказался для этого уязвим? Не было денег — или у Виталия Ланько с Виктором Боровицким были знакомые в команде?
— И то, и другое. Но опять-таки все идет от безденежья. Нам в "Нафтане" пять месяцев не платили. Мы занимали деньги у людей, которые потом уже и сами занимали. А кушать же надо. Вот и решились на это. Поймали нас — и все. Считаю, именно из-за того, что нам не платили, все и произошло. Если бы взяли, условно говоря, миллион долларов на команду — тогда да, можно было бы сказать, что "заработали" денег. А так, это же копейки. В любом случае, закон мы нарушили и понесли за это наказание.

— Вы же тогда уже тренером были?
— В отношении меня фигурировали три матча. Во всех трех нужно было проиграть — мы и проиграли. Сначала минскому "Динамо" 0:1 в гостях в чемпионате и "Крумкачам" 1:2 дома в Кубке. Это в 2017-м было — я тогда еще играл. А затем "Лиде" 0:1 в гостях. Это на следующий год, когда вылетели в первую лигу, и я был уже в тренерском штабе.

— Не думали тогда, что все может вскрыться?
— Сейчас, конечно, это будет звучать как оправдание. Но, например, в матче с "Лидой" вообще не хотелось ничего этого делать. Да могло и намного больше всех этих игр тогда быть. В первой лиге в "Нафтане" никто ничего особо не платил, и чувствовалось, что может что-то такое произойти. И сколько уговоров было: "Давайте соберемся". А как собраться, если в "Нафтане" ходили да побирались? Вот в игре с "Лидой" это выскочило.

— Как изменила вас вся эта история?
— Это уже потом понимаешь, что надо было как-то дотерпеть. Сразу первые два года было тяжело. Затем — полегче. Конечно, хотелось остаться в футболе, но…

"ХАРЬКОВ", "ГУРНИК", ВЕРГЕЙЧИК

— В вашей карьере, помимо этой истории, для вас самого какие-то загадки остались? Почему, например, не получилось в "Шиннике" — всего два матча?
— Команда в премьер-лиге на вылет стояла. И я вообще не понимаю, зачем они меня брали. Наставник "Шинника" Александра Побегалов говорил: "Готовься, будешь играть". Но на поле не выпускали.

— Кроме истории с "договорняками", что сделали бы по-другому?
— Не стоило в "Харьков" переходить из "Карпат". Это тоже большая ошибка в карьере. Но там меня без меня продали — просто перед фактом поставили. Подходило время отправляться в "Карпаты" на сборы. Раздается звонок: "Едешь в "Харьков". А там просто бардак был, а не команда. Ни денег, ни базы, ни условий — ничего. Тот год, конечно, полностью потерян оказался. Мы тогда в команде с Лешей Панковцом были. Мучались — не то слово.

А ведь этого могло и не быть. Перед переходом в "Харьков" я встречался с представителями "Днепра" из Днепропетровска. Мне уже и условия обрисовали: "Закончится контракт с "Карпатами" — давай к нам". И предварительно дал на это согласие. Но Юрий Дячук-Ставицкий отговорил: "Сынок, не надо — не едь туда". А это тренер, который в "Карпатах" меня любил. Всегда поддерживал на протяжении всех шести лет, что я провел в команде. У нас с ним всегда взаимопомощь была, друг с другом комфортно работалось. Ему ведь нужны были люди в составе, на которых можно опереться.

У меня зарплата все шесть лет в "Карпатах" была три тысячи долларов. Просил повысить. А президентом клуба был Петр Дыминский — строгий дядька. Он и сказал: "Вы еще играть не научились, а уже требуете повышения зарплаты". Ну нет так нет: стал искать другие варианты. Помню, как после первого периода в "Карпатах" приехал в Польшу — уже и тренировался с "Гурником" из Ленчны. Команду тогда возглавлял Богуслав Качмарек, который затем перебрался ассистентом в сборную Польши. И он мне: "Подписываем контракт — будешь у меня играть". Контракт заключили предварительный, но приехал прямо в Польшу Дячук-Ставицкий и выплатил свои личные деньги, чтобы меня забрать. Вот в этих двух случаях мне следовало настоять на своем — и остаться либо в "Днепре", либо в "Гурнике".

— Кроме того случая, могли в Европу уехать?
— Нет. По крайней мере, разговоров таких не было.

— Что запомнилось на молодежном чемпионате Европы в 2004-м?
— Да как-то быстро он пролетел. Задержались бы, если бы не последняя игра в группе — с Сербией. Румынский судья Тудор тогда не дал нам выйти в полуфинал — удалил Калачева и Глеба.

— Зачем Юрию Вергейчику в 2009-м понадобилось вас отчислять из "Шахтера" за пьянство?
— Видно, повлияло то, что его отстранили от руководства командой. Вот он и решил навредить. И получилось, что ни сам не остался в клубе, ни я. Мне кажется, жизнь все равно расставляет все по местам. Крайне некрасиво с его стороны это было.

— Напомните, как все произошло.
— Предыгровая разминка накануне матча с "Минском". Вергейчик все ходит по кругу и ходит. Сразу к Мише Мартиновичу: "Что у тебя с давлением?" — "Все нормально". Но выгнал его с разминки. Потом ко мне с таким же вопросом — и меня тоже выгнал. Назавтра мы с ним не играли — смотрели футбол переодетые. У нас и без того серия неудачная была, а здесь — 0:5. Побежал на поле Вергейчик с судьями ругаться прямо во время матча, а назавтра его сняли. Сказал, что все мы пили. Ко мне: "Едь кровь сдавай" — "Не поеду". Доктор у меня перед этим давление померял — нормальное. Запах есть? Запаха нету. А Вергейчик через два часа вызывает: "Ты уволен. Будем с тебя требовать деньги в качестве компенсации". А я их послал, собрался и уехал. Потом полгода не играл после этого, пока федерация разбиралась, кто прав, а кто виноват.

— Как чувствует себя давний начком "Нафтана" Анатолий Цыбин, недавно покинувший клуб по состоянию здоровья?
— Он здесь, на месте. Не болеет — выздоравливает. Конечно, похудел заметно. Но все нормально — дай бог ему здоровья.