— В РУОР к Юрию Пышнику я попал в восьмом классе. Честно говоря, если бы не РУОР, не знаю, где бы я был. Да и не только я. Ведь, наверное, все, кто прошел РУОР — заиграли, стали футболистами. Просто кто-то пошел выше, кто-то не так высоко.

Юрий Антонович замечал в ребятах лучшее и умел раскрывать эти сильные стороны. Но еще немаловажно, те человеческие качества, которые он нам прививал. Наверное, поэтому мы со многими ребятами по-прежнему общаемся, и я уверен, что в воскресенье много кто приедет попрощаться с ним. Конечно, повод для встречи печальный, но нам, его многочисленным воспитанникам, будет что вспомнить и о чем поговорить.

РУОРом мы играли во второй лиге, и у нас был очень хороший коллектив: Александр Тишкевич, Сергей Гигевич, Сергей Концевой, Игорь Шитов, Саня Мартынович… И мы нормально задавали жару! Мы очень сплоченные были и все с характером. Кто был без характера — тот в РУОРе не задерживался, таких быстро раскусывали.

Я и в основу "Динамо" быстро попал. Буквально несколько матчей провел за дубль и оказался в основном составе. Потому что мы все уже были подготовлены ко взрослому футболу, могли выдерживать нагрузки. Можно сказать, что школу Лобановского прошли. Я уже и сам тренирую и вижу, что если бы нынешних ребят нагрузить такими "бегами", как нас, они вряд ли бы выдержали. 

— Дисциплина была как в Суворовском училище?
— Было иногда сурово. "Старшаки" могли и "фанеру" прописать в воспитательных целях. Я и сам попал под такое, едва приехал. Но ребят это не ломало, а закаляло. В РУОР приезжало много ребят с периферии, поэтому воспитание разное, некоторые элементарно не понимали, как себя вести, но их обучали быстро. Пройдя такую школу, я не только в "Динамо" быстро заиграл, но и потом не терялся ни в одном коллективе.

— Какие важные наставления и советы получали от Юрия Антоновича?
— Связь с Юрием Антоновичем поддерживали, и с его сыном Андреем много общались, с которым мы в Минске практически соседи. Что касается наставлений, помню, что в первое время тяжело давались упражнения на технику, которые мы делали. Даже скажу, что у меня беда с этим была. Но благодаря вере и поддержке Юрия Антоновича я начал выправляться. И его супруга Регина Игнатьевна тоже помогала на тренировках, хотя она была баскетболистка, и иногда могла сказать, что-нибудь вроде: "Бей в кольцо!" Еще очень мне нравилось, когда мы всей командой во главе с Юрием Антоновичем ходили на шашлыки, когда заезжали тренироваться в "Стайки". Мы чувствовали тогда себя семьей.

— Помните, как произошло ваше знакомство с Юрием Антоновичем?
— Помню, приехал с документами, и наткнулся на другого сына Юрия Антоновича — Сергея. "Ковель?" — спросил он. "Да", — говорю. "Пойдем". Я напрягся, потому что очень строгим он мне показался. Сергей Юрьевич отвел к Юрию Антоновичу в каморку, и там мы познакомились. О чем говорили, уже не помню — волновался. Но запомнилось другое. В то время бутсы появились классные Puma, красные и белые, их сборникам выдавали. Я о них мечтал! А Юрий Антонович мне на следующий день принес такие — белые. Я даже ногу не засунул — сказал: "Подходят, беру!"

Юрий Антонович ко мне очень хорошо относился. Помню, когда мы выделись в последний раз. К сожалению, это было не на "Турнире друзей", на который у меня не получилось приехать. Это был на его день рождения. Мы с ребятами его навещали. Кого-то он уже плохо помнил, а меня сразу узнал…

Прощание с Юрием Антоновичем Пышником состоится 18 января в ритуальном зале по адресу Минск, ул. Кульман, 33А с 14.00 до 15.30.